Свежие новости

“Такую ночь переживают лишь раз в жизни”: как галичане осуществили Ноябрьский путч

Top-bit

Прусский генерал Карл фон Кляузевиц

Прусский генерал Карл фон Кляузевиц в своем знаменитом труде «О войне» писал, что «война — это продолжение политики другими средствами». События 1 ноября 1918 года во Львове показали нечто противоположное: военная мысль не всегда подчиняется политической. Тогдашние украинские политики и военные, как часто бывает и теперь, имели разные взгляды на методы борьбы. Первые были сторонниками дипломатии, вторые — вооруженного выступления.

Во второй половине сентября 1918 года во Львове был создан Центральный Военный Комитет (ЦИК), в который вошли военные Австро-Венгерской армии. Комитет проводил свои заседания каждую неделю и каждый раз в другом месте. Сначала ЦИК не имел своего определенного голову и лишь 20 октября на собрании в городе Вижница (Черновицкая область) на эту должность выбрали сотника Легиона УСС Дмитрия Витовского. Оценивая возможную войну с Польшей после провозглашения Украинского государства, старшины были убеждены, что до этого не дойдет, разве что, возможно, придется иметь дело с польской партизанка в Галичине.

Полковник Легиона УСС Вильгельм Габсбург («Василь Вышиваный») позволил Дмитрию Витовского выезжать до Львова два дня в неделю в деле налаживания деятельности ЦИК и пообещал, что сделает все для того, чтобы сечевые стрельцы переехали во Львов из Буковины в случае необходимости. До приезда Дмитрия Витовского во Львов (30 октября 1918 г.), обязанности председателя ЦИК исполнял поручник Петр Бубела. «Лет тридцати, среднего роста, коренастого осанки. Высокий лоб, большие, умные глаза. Один из горячих проводников молодежи… в войну сотник УСС комендант сотни и один из лучших проводников стрельцов. Сотня Витовского была национально-самостоятельным центром всех стрельцов. Все глядели, что делает сотня Витовского, что говорит Витовский.

Какое-то время был он необыкновенно заслужился на поле украинского школьничества. На Украине во время оккупации ее австрийскими войсками – политическим референтом при 25 корпусе, впоследствии комендантом куреня УСС. В Стрельце Витовский занимал место духовного проводника. Но официального высшего положения он не мог добиться. Еще до войны он был политически подозрителен и из-за того лишен старшинской степени. Среди украинского общества Дмитрий Витовский был необыкновенно популярен. Все его любили и уважали, поэтому не удивительно, что лицо Витовского вязали с освободительным самостоятельным движением. Только он одинокий имел данные состояния руководителем революции».

Дмитрий Поджигателей. Ноябрьская революция

Под конец октября свои государства на развалинах Австро-Венгрии провозгласили поляки, южные славяне, чехи и др. Это не могло не вызвать разговоров в ЦИК о перенятия власти в Львове, что и было обсуждено на совещании 30 октября. Тем более, что 28 октября 1918-го в Кракове было создали Польскую ликвидационную комиссию, которая объявила, что вся Галичина принадлежит Польскому государству и которая готовилась перенять власть в Львове.

Галицкое политическое руководство также параллельно готовился к перенятия власти. 30 октября на заседании нового украинского парламента — Украинского Национального Совета — приняли решение пойти на следующий день к наместнику Вены в Галичине Карла фон Гуйна с требованием передать украинцам власть в крае. На том же заседании было принято решение, что УНРада берет на себя командование всеми бывшими полками Австро-венгерской армии, которые комплектувались на территории украинских земель, однако все они были на Итальянском и Балканском фронтах. Следовательно, в распоряжении украинцев во Львове было около 2,5 тыс. своих воинов.

В газетах начали печатать информацию о том, что Польская ликвидационная комиссия со дня на день планирует захват власти в городе Льва. Перед походом к Карла фон Гуйна, 31 октября во Львов из Вены прибыл Ленгин Цегельский, который сообщил, что империя династии Габсбургов уже распалась, а из столицы вроде уже отправили телеграмму своего наместника с текстом о передаче власти Унраде. Однако, последний отказался это сделать. Поэтому галицкие политики были сторонниками мысли о том, что нужно ждать инструкции относительно дальнейших действий из Вены от Евгения Петрушевича, которые должны были поступить 1 ноября.

Однако иного мнения был сотник Дмитрий Витовский, который еще до 16.00 час. дня разослал во все уезды приказ взять власть. После этого он вместе с несколькими старшинами провели собрание в доме «Просвиты» (Площадь Рынок) по наработке военного плана установления власти. Под вечер этот план был представлен на совещании с политиками в Народном доме (ныне «Дом офицеров» на вул. Театральной, 22).

Несмотря на дискуссии, Дмитрий Витовский сумел убедить присутствующих в необходимости проведения военного переворота в ночь на 1 ноября: «От имени Комитета заявил вто. Витовский, что к выполнению военного переворота все подготовлено и уже невозможно его отложить. Решительность и самоуверенность представителя военного комитета подействовали убеждающее даже на тех участников совещания, что до сих пор еще сомневались и хотели ждать чего-то из Вены. Все согласились с положением украинской военной организации, для которой Австрия и Вена перестали существовать».

Олекса Кузьма ноябрьские дни 1918 г.

Значительная часть военных узнали о планах перенятия власти только 31 октября. Следовательно, у некоторых офицеров возникло сомнение, все ли удастся, не нужно еще время, чтобы подготовиться. Однако, Дмитрий Витовский заявил, что Польская Ликвидационная Комиссия со дня на день сама захватит власть и поэтому нужно брать Львов 1 ноября. При обсуждении плана военного переворота обсуждалась и возможная неудача. В таком случае украинские войска должны были отойти от Львова на восток в направлении Красного. Кроме помощи военных, ЦИК также рассчитывал на поддержку после установления власти студенчества, которых можно было привлечь к жандармерии или розвідчої службы. Совещание с военными продолжалось до поздней ночи 31-го октября. Определено было, что паролем во время Ноябрьского чина будет: клич «Лев», отзыв «Львов».

«Около 11 часов. ночи разошлись старшины до своих частей. Выступление было назначено на 4-й час. рано. В 4-том час. имели отделы отправиться из касарен с целью обсадки одиночных объектов города. В Народном Доме воцарилась тишина. В большой школьной сале на II этаже осталось шесть старшин, штаб – Витовский, Бубела, Горук, Гнатевич, Цокан и я. Такую ночь переживается только раз в жизни. Пять часов ожидание. Но не тех обычных часов. Каждая минута казалась тогда годом, час веком. Шесть старшин и четыре или пять молоденьких гимназистов-разведчиков. И четыре револьвера — все оружие, находившееся у нас на для эвентуальной обороны. Стояла апатичная тишина. Только время от времени входили в сале молоденькие гимназисты и приносили вести из города…. Около трех часов пошел пор. Цокан к мадьярских Куринов с воззваниями на мадьярском языке которые отпечатаны в предыдущий день. Пошел убеждать Мадьяров, чтобы спрятали нейтральность. Согласятся ли они на это предложение?

Украинские военные

Пол до четвертого час. услышали мы револьверов выстрел и проникающие человеческие зойки. В минуту после того вбежал в салю один гимназист и взволнованно рассказал: «Полицейский, заинтересованный движением в собрании народном Дому в такую раннюю пору, сунул голову в ворота камяниці, чтобы увидеть, что там творится. Стражи (гимназисты) хотели его поймать, чтобы он не дал знать об этом Команде, но он вырвался и начал убегать. На это один из стражей выстрелил и ранил его». Беда, — подумали мы все. Кто-то из присутствующих советовал перенестись в Народной Гостинице. На мгновение все на это согласились. А что будет с связью с частями – вспомнил кто-то из присутствующих и очевидно, мы все зістали на месте. На отзыв стрелу пришло несколько полицейских и забрали своего раненого товарища до магистрата. К» Народному Дому » почему то не пришли..

Час 4.15 вбежал в салю пор. Белей из команды Дворца Подзамче. Со слезами в глазах говорил, что его люди-несколько старушек из 50-го Часового куреня не хотят его слушать; он их говорил, просил, и они боятся «бунтоваться». Пришел просить помощи: накричали на него, приказали возвращаться и любой ценой обсадить дверь. Пошел.. Неужели это начало неудачи?..

Час 4.40 с на улице слышен шум. Одновременно входит старшина и причитает: два автомат и 50 человек с 19 п. стр. Стоят на дворе. Не сон это? Нет! Стоят на дворе уважаемые со святочными лицами с цветущими зеленью шапками украинские революционные солдаты… Еще какое-то время вбегают все новые гонцы и приносят самые хорошие новости… Львов наш! — звенел в сердце радостный голос и чувство безграничной радости затемняло сознание. Было семь часов утра. На ратуше ресниц башни имел национальный флаг. Он дрожал от ветра и казалось приветствует радостной новостью целую Украину»»

Дмитрий Палиев Ноябрьская революция

Тревожно ждали вестей от Дмитрия Витовского утром 1 ноября и политики, перед которыми стоял вопрос развития уже своего государства: «Но вместе с тем некоторое беспокойство поднимался в душе: А что потом? А что потом?… С поляками начнется война, где вероятно, на Посянне, на Холмщине… Румыны также двинутся на Буковину… А Где наша армия? Где штабы? Где оружие? Где амуниция? Как запустить государственную машину в движение? Где административные силы? Где железнодорожный, почтовый и телеграфичный персонал? Откуда взять денег? Чем вести государство, а еще и войну?»

Ленгин Цегельский От легенды до правды

Утром 1 ноября, около семи, сотник Дмитрий Витовский доложил Косте Левицкому, что украинское войско держит власть в городе в своих руках. Параллельно со Львовом, в первые ноябрьские дни украинцы переняли власть и в других городах и городках Галичины и Буковины: «Участник Ноябрьского переворота в Станиславове военный 95 полка пехоты Австрийской армии Теодор Бабюк рассказывал, что узнал о планах захвата города в четыре часа после обеда. «Я должен был проверить надписи над каждой кроватью и запомнить себе, где спят украинцы, а где чужаки.

В одиннадцать я должен втихаря разбудить всех украинцев… выпроводить их на двор казармы, выдать им по 20 патронов, а также объяснить, что должны делать». Теодор Бабюк вспоминал, как комендант с его 95 полка пехоты Австрийской армии Лаер во время Ноябрьского восстания в Станиславове перешел на сторону украинских сил: «На ломаном украинско-чешском языке сказал, что он 15 лет с нами служил Австрии, а теперь с радостью будет с нами служить Украине. Сказав в заключение: «Слава Украине!», – он снял шапку, отцепил австрийскую награду и повесил украинскую, сине-желтую”.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.